08.04.2010 в 12:09
Пишет daeni:Нарыла )))
читать дальше
В Службу социального попечения Кристофер пришел второй раз за всю жизнь. Но, как втайне надеялся, не в последний. Хотя Бетси пока предпочитала не слышать туманные вопросы о здоровье, а на вздохи мужа только ответно-рассеянно улыбалась.
Клерк – лысоватый мужчина преклонного возраста – поднял взгляд над бумагами не сразу, как звякнула колокольчиками захлопнувшаяся входная дверь. Словно сначала чего-то дождался, и только потом блеснул стеклами очков в сторону посетителя.
- Чем могу служить?
Кристофер положил на стол перед клерком стопку листков, аккуратно упакованных в прозрачную папку: это Бетси постаралась, зная отношение мужа ко всему бумажному, как не стоящему внимания. Да и правда, какой толк в бумаге? Самые важные для каждого человека документы давно уже пишут на кристаллы и заливают в пластик. Вот взять хотя бы летное удостоверение…
- Вы молодец, все формы собрали, - похвалил клерк, и Кристофер невольно глянул в широкое окно, за которым жена ожидала возвращения мужа.
Она сама во сто крат лучше бы справилась бы с походом в ССП, но по давней традиции семья Раули всегда общалась с государственными службами только через свою мужскую половину.
- Пособие за пятилетнюю годовщину придет в следующем месяце и будет перечислено на указанный в вашем заявлении счет.
Уже пять лет. Целых пять? А кажется, будто только вчера он увидел Бетси, идущую по набережной навстречу, и…
- И сердце вдруг попыталось выпрыгнуть из груди, как бывает всякий раз, когда слишком резко берешь на себя штурвал. А потом рухнуло обратно и затрепыхалось подтаявшим кусочком льда в горячей содовой.
Кристофер повернулся и навис над столом, упираясь ладонями в полированное дерево.
- Откуда ты… Откуда вы знаете?!
Клерк, не отрываясь от заполнения очередного бланка, переспросил:
- Что знаю?
- Про штурвал. Про содовую. Про… мою первую встречу с Бетси?
В долгую минуту тишины, повисшую за последним вопросом, Кристофер был готов подумать что угодно, а в памяти еще некстати всплыли истории о «больших братьях», контролирующих жизнь всего человечества, но прозвучавшие ответы оказались еще более странным, чем все сумасшедшие фантазии.
- Я не знаю. Это вы знаете, а я просто… Предположил. Достаточно увидеть, как вы смотрите на свою жену, чтобы понять, насколько вы ее любите.
Кристофер отчаянно мотнул головой:
- Да нет, вы не поняли! Про любовь я вовсе не спрашивал. Откуда вы узнали про содовую?
Клерк сдвинул очки к кончику носа и потер чуточку слезящийся правый глаз.
- Предположил. А что, угадал?
Кристофер возмущенно выдохнул. Его что здесь, за дурака держат?
- Вы бывали в баре на Третьей улице, да?
- На Третьей? – задумался клерк. – Не припомню. Но разве это имеет значение? Во многих барах пилоты после работы любят пропустить по стаканчику виски с содовой. А холодильники вечно забиты, так что места в морозильной камере хватает только на лед, вот и получается, что вода часто нагревается до неприличия.
Все это Кристофер тоже знал. Вернее, понял, что знает, когда услышал. Но знание не объясняло того, почему…
- Откуда вы узнали, что я все это почувствовал, когда встретил Бетси?
- Каждый человек однажды влюбляется.
- Но не каждый…
- Пьет виски с горячей содовой?
- Нет! - Кристофер судорожно пытался подобрать нужные слова, но те все время разбегались в стороны, словно чего-то боялись. – Откуда вы узнали, что именно я почувствовал? Про штурвал и содовую.
Клерк улыбнулся:
- Что вы чувствовали, я не знаю. Я просто переложил ваши чувства на слова. Так, как они могли бы прозвучать.
- И попали в точку!
Улыбка лысоватого мужчины стала чуть шире, но в то же время и заметно печальнее:
- Ну что ж, я рад. Значит, живо еще прошлое… А бумаги можете забрать, я уже все оформил.
Кристофер сжал в пальцах папку. Он понял, что не выйдет за дверь, пока не услышит…
- Расскажите, как вы это делаете!
- Что? Запросы на пособия выписываю?
- Нет, то, другое!
Клерк подвинул очки обратно, закрывая подозрительно повлажневшие глаза.
- Не знаю. Получается само собой.
- Не верю!
- А зря. То, что вас так удивило, может любой писатель.
Слово было смутно знакомым, но его значение Кристофер, как ни пытался, припомнить не смог. Пришлось переспросить:
- Писатель?
- Человек, который пишет книги.
Изо всего, что подходило под определение «книги» Кристоферу доводилось держать в руках только полетные инструкции, но их составитель, громогласный и бесцеремонный Дуглас Барлоу никогда не блистал способностью ясно и внятно выражать словами хотя бы свои собственные ощущения.
- Любые книги?
- Книги про людей.
Ага, вот в чем дело! Но разве…
- А такие книги бывают?
- Раньше были. Да и теперь, наверное, есть, - несмотря на полуутвердительный ответ, в голосе клерка присутствовало явственное сомнение.
Кристофер качнул головой:
- Не видел ни разу.
- Просто не повезло.
- А у вас они есть? Вы же тоже писатель?
- Был когда-то. Очень давно.
- А почему перестали?
- Потому что оказался не нужен. – Клерк откинулся на спинку кресла, разминая пальцы: часть из них гнулась с заметным трудом. – Вот в вашей жизни книг нет, но разве вы без них умрете? Нет. И ваши друзья не умрут. И друзья их друзей. Жизнь не прекратится, мир не остановится.
- Но я бы никогда не смог сказать Бетси то, что сказали вы. То, как вы сказали, - поправил сам себя Кристофер.
- Вы можете просто сказать, что любите ее. Она поймет.
С этим трудно было спорить, тем более, Бетси, действительно, понимала. Но во всей правильности происходящего крылся какой-то подвох, и Кристофер, не привыкший отступать перед трудностями, копнул сумбур своих мыслей еще глубже и еще, пока не наткнулся на…
- Но она не поймет, как я ее люблю! А вот если бы услышала ваши слова…
На мгновение Кристофер подумал, что штурвал и виски в баре далеки от Бетси так же, как от него самого гидропонный сад, в котором хозяйничала жена, но она ведь знает, как много значат для мужа полеты и послеполетный стаканчик с друзьями. И главное, поймет, что она – больше, важнее, удивительнее, чудеснее…
Слова снова закончились. Кристофер посмотрел на клерка, словно ища помощи и поддержки, но тот снова вернулся к своей бумажной работе. И только когда колокольчики двери звякнули, выпуская посетителя под свет жарких солнц Арктура-15, вдогонку прозвучало тихое:
- А с ребенком не тяните. Если успеете подтвердить беременность до конца весны, получите дополнительное пособие. Пока федеральная программа еще идет.
Кристофер не понял, зачем клерк об этом сказал, пока не увидел, как Бетси, воспользовавшаяся отсутствием мужа, чтобы посетить ближайшую кулинарную лавку, уплетает шоколадное мороженое вприкуску с маринованным огурцом.
Кристофер вообще не понял многого из того, что случилось в ту странную пятницу, но когда спустя неделю снова добрался до офиса Службы социального попечения и увидел за столом совсем другого клерка, молодого и понятия не имевшего ни о штурвалах, ни о перегревшейся содовой, почувствовал, что жизнь словно споткнулась на ходу.
А следующим утром смотритель кладбища увидел на свежем надгробии под именем, фамилией и годами жизни и смерти приписку, сделанную от руки то ли мелом, то ли еще чем-то, легко осыпавшимся от малейшего прикосновения или дуновения ветра.
Всего четыре слова: «Человек, который знал людей».
Под вешними дождями надпись быстро стерлась, но примерно раз в сорок пять дней появлялась снова и снова. Этот промежуток времени мог бы показаться странным кому угодно, разве что кроме пилотов, чьи выходные от одной межорбитальной вахты до другой как раз выпадали на каждую седьмую неделю, но смотритель не задумывался о совпадениях. А когда буквы на надгробии вдруг перестали появляться, почему-то сам взял в руки мел, хотя понятия не имел, кто похоронен в той могиле.
Луис К. Кемпбелл (с). "Человек, который знал людей"
URL записичитать дальше
В Службу социального попечения Кристофер пришел второй раз за всю жизнь. Но, как втайне надеялся, не в последний. Хотя Бетси пока предпочитала не слышать туманные вопросы о здоровье, а на вздохи мужа только ответно-рассеянно улыбалась.
Клерк – лысоватый мужчина преклонного возраста – поднял взгляд над бумагами не сразу, как звякнула колокольчиками захлопнувшаяся входная дверь. Словно сначала чего-то дождался, и только потом блеснул стеклами очков в сторону посетителя.
- Чем могу служить?
Кристофер положил на стол перед клерком стопку листков, аккуратно упакованных в прозрачную папку: это Бетси постаралась, зная отношение мужа ко всему бумажному, как не стоящему внимания. Да и правда, какой толк в бумаге? Самые важные для каждого человека документы давно уже пишут на кристаллы и заливают в пластик. Вот взять хотя бы летное удостоверение…
- Вы молодец, все формы собрали, - похвалил клерк, и Кристофер невольно глянул в широкое окно, за которым жена ожидала возвращения мужа.
Она сама во сто крат лучше бы справилась бы с походом в ССП, но по давней традиции семья Раули всегда общалась с государственными службами только через свою мужскую половину.
- Пособие за пятилетнюю годовщину придет в следующем месяце и будет перечислено на указанный в вашем заявлении счет.
Уже пять лет. Целых пять? А кажется, будто только вчера он увидел Бетси, идущую по набережной навстречу, и…
- И сердце вдруг попыталось выпрыгнуть из груди, как бывает всякий раз, когда слишком резко берешь на себя штурвал. А потом рухнуло обратно и затрепыхалось подтаявшим кусочком льда в горячей содовой.
Кристофер повернулся и навис над столом, упираясь ладонями в полированное дерево.
- Откуда ты… Откуда вы знаете?!
Клерк, не отрываясь от заполнения очередного бланка, переспросил:
- Что знаю?
- Про штурвал. Про содовую. Про… мою первую встречу с Бетси?
В долгую минуту тишины, повисшую за последним вопросом, Кристофер был готов подумать что угодно, а в памяти еще некстати всплыли истории о «больших братьях», контролирующих жизнь всего человечества, но прозвучавшие ответы оказались еще более странным, чем все сумасшедшие фантазии.
- Я не знаю. Это вы знаете, а я просто… Предположил. Достаточно увидеть, как вы смотрите на свою жену, чтобы понять, насколько вы ее любите.
Кристофер отчаянно мотнул головой:
- Да нет, вы не поняли! Про любовь я вовсе не спрашивал. Откуда вы узнали про содовую?
Клерк сдвинул очки к кончику носа и потер чуточку слезящийся правый глаз.
- Предположил. А что, угадал?
Кристофер возмущенно выдохнул. Его что здесь, за дурака держат?
- Вы бывали в баре на Третьей улице, да?
- На Третьей? – задумался клерк. – Не припомню. Но разве это имеет значение? Во многих барах пилоты после работы любят пропустить по стаканчику виски с содовой. А холодильники вечно забиты, так что места в морозильной камере хватает только на лед, вот и получается, что вода часто нагревается до неприличия.
Все это Кристофер тоже знал. Вернее, понял, что знает, когда услышал. Но знание не объясняло того, почему…
- Откуда вы узнали, что я все это почувствовал, когда встретил Бетси?
- Каждый человек однажды влюбляется.
- Но не каждый…
- Пьет виски с горячей содовой?
- Нет! - Кристофер судорожно пытался подобрать нужные слова, но те все время разбегались в стороны, словно чего-то боялись. – Откуда вы узнали, что именно я почувствовал? Про штурвал и содовую.
Клерк улыбнулся:
- Что вы чувствовали, я не знаю. Я просто переложил ваши чувства на слова. Так, как они могли бы прозвучать.
- И попали в точку!
Улыбка лысоватого мужчины стала чуть шире, но в то же время и заметно печальнее:
- Ну что ж, я рад. Значит, живо еще прошлое… А бумаги можете забрать, я уже все оформил.
Кристофер сжал в пальцах папку. Он понял, что не выйдет за дверь, пока не услышит…
- Расскажите, как вы это делаете!
- Что? Запросы на пособия выписываю?
- Нет, то, другое!
Клерк подвинул очки обратно, закрывая подозрительно повлажневшие глаза.
- Не знаю. Получается само собой.
- Не верю!
- А зря. То, что вас так удивило, может любой писатель.
Слово было смутно знакомым, но его значение Кристофер, как ни пытался, припомнить не смог. Пришлось переспросить:
- Писатель?
- Человек, который пишет книги.
Изо всего, что подходило под определение «книги» Кристоферу доводилось держать в руках только полетные инструкции, но их составитель, громогласный и бесцеремонный Дуглас Барлоу никогда не блистал способностью ясно и внятно выражать словами хотя бы свои собственные ощущения.
- Любые книги?
- Книги про людей.
Ага, вот в чем дело! Но разве…
- А такие книги бывают?
- Раньше были. Да и теперь, наверное, есть, - несмотря на полуутвердительный ответ, в голосе клерка присутствовало явственное сомнение.
Кристофер качнул головой:
- Не видел ни разу.
- Просто не повезло.
- А у вас они есть? Вы же тоже писатель?
- Был когда-то. Очень давно.
- А почему перестали?
- Потому что оказался не нужен. – Клерк откинулся на спинку кресла, разминая пальцы: часть из них гнулась с заметным трудом. – Вот в вашей жизни книг нет, но разве вы без них умрете? Нет. И ваши друзья не умрут. И друзья их друзей. Жизнь не прекратится, мир не остановится.
- Но я бы никогда не смог сказать Бетси то, что сказали вы. То, как вы сказали, - поправил сам себя Кристофер.
- Вы можете просто сказать, что любите ее. Она поймет.
С этим трудно было спорить, тем более, Бетси, действительно, понимала. Но во всей правильности происходящего крылся какой-то подвох, и Кристофер, не привыкший отступать перед трудностями, копнул сумбур своих мыслей еще глубже и еще, пока не наткнулся на…
- Но она не поймет, как я ее люблю! А вот если бы услышала ваши слова…
На мгновение Кристофер подумал, что штурвал и виски в баре далеки от Бетси так же, как от него самого гидропонный сад, в котором хозяйничала жена, но она ведь знает, как много значат для мужа полеты и послеполетный стаканчик с друзьями. И главное, поймет, что она – больше, важнее, удивительнее, чудеснее…
Слова снова закончились. Кристофер посмотрел на клерка, словно ища помощи и поддержки, но тот снова вернулся к своей бумажной работе. И только когда колокольчики двери звякнули, выпуская посетителя под свет жарких солнц Арктура-15, вдогонку прозвучало тихое:
- А с ребенком не тяните. Если успеете подтвердить беременность до конца весны, получите дополнительное пособие. Пока федеральная программа еще идет.
Кристофер не понял, зачем клерк об этом сказал, пока не увидел, как Бетси, воспользовавшаяся отсутствием мужа, чтобы посетить ближайшую кулинарную лавку, уплетает шоколадное мороженое вприкуску с маринованным огурцом.
Кристофер вообще не понял многого из того, что случилось в ту странную пятницу, но когда спустя неделю снова добрался до офиса Службы социального попечения и увидел за столом совсем другого клерка, молодого и понятия не имевшего ни о штурвалах, ни о перегревшейся содовой, почувствовал, что жизнь словно споткнулась на ходу.
А следующим утром смотритель кладбища увидел на свежем надгробии под именем, фамилией и годами жизни и смерти приписку, сделанную от руки то ли мелом, то ли еще чем-то, легко осыпавшимся от малейшего прикосновения или дуновения ветра.
Всего четыре слова: «Человек, который знал людей».
Под вешними дождями надпись быстро стерлась, но примерно раз в сорок пять дней появлялась снова и снова. Этот промежуток времени мог бы показаться странным кому угодно, разве что кроме пилотов, чьи выходные от одной межорбитальной вахты до другой как раз выпадали на каждую седьмую неделю, но смотритель не задумывался о совпадениях. А когда буквы на надгробии вдруг перестали появляться, почему-то сам взял в руки мел, хотя понятия не имел, кто похоронен в той могиле.
Луис К. Кемпбелл (с). "Человек, который знал людей"
Хочу слушать, понимать, и говорить так, чтоб другие поняли...вот.